Финно-угры
России
 
 
 



Обычаи и обряды

Крещение и наречение имени*

В коми языке обряд крещения называется отглагольным существительным пыртoм (пыртчoм), что в буквальном переводе можно трактовать как ‘ввод’ или ‘введение’ человека в веру. В среде коми старообрядцев обряд пыртом метафорически называют «кокъяс мыськины» (букв. ‘омовение ног’). Происхождение этой метафоры, вероятно, связано с библейскими сюжетами о чудесном спасении через преодоление водной преграды и духовном воскрешении через омовение в воде. Человека, не имеющего духовного сана, но совершающего непосредственный обряд пыртом за пределами храма, называют пыртысь — букв. ‘тот кто вводит кого-либо’. Так же у к.-з. и к.-п., как правило, называют старообрядческих наставников (начетчиков), которые проводят пыртом.
До первой четверти XX века повсеместно у к.-з. и к.-п. (как у православных, так и у приверженцев старообрядчества) пыртом новорожденного совершалось на третий и восьмой день после рождения ребенка. Необходимость совершения пыртом на восьмой день объясняется традиционными представлениями о том, что «…и сам Иисус Христос на восьмой день был крещен». Отметим, что у коми старообрядцев бытовал запрет для матерей на кормление грудью некрещеного ребенка. Необходимость совершения П. над новорожденным мотивируется и в целом ряде фольклорных текстов, которые перекликаются по сюжету с этиологическими мифами коми о происхождении нечисти. В одной из легенд рассказывается, как женщина родила семерых младенцев, но крестила только одного из них. Впоследствии, эти шестеро некрещеных стали бесами: один к реке спустился — стал Ваусa, второй в бане поселился — стал Гуранькa, третий в лес ушел — стал Вoрса, четвертый — Дедко, пятый — Шыань, а шестой — Олыся. В этиологических мифах коми известны тексты о происхождении нечисти из тела погибшей карликовой чуди. Интересно, что на Удоре некрещеного младенца до десяти дней шутливо называют ‘чудин’. В данном случае образ некрещеного младенца отчетливо соотносится с образом чуди — мифологических первопредков коми, погибших, согласно одному из фольклорных сюжетов, отказавшись принять крещение. Считается, что любой человек умерший без пыртома будет слепым на том свете. При этом взрослого человека, умершего без пыртома, ждут страшные адские муки, а умершие некрещеные младенцы, так же как и крещенные, будут обитать в Раю. Подчеркивается, что «крещенные младенцы на том свете будут летать как ангелы и собирать пищу с райских деревьев, а некрещеные младенцы будут ползать по земле и вслепую собирать то, что будет падать с райских деревьев».
Выбор места для совершения обряда пыртом во многом зависел от удаленности населенного пункта до ближайшего церковного прихода. Если не было возможности принести младенца в храм, старались пригласить священника в дом, либо крещение проводил пожилой вдовый человек (пыртысь), хорошо знающий тексты молитв. У ижемских коми оленеводов пыртом младенца, родившегося в ходе летовки в тундре, откладывали до возвращения в село. У православных к.-з. и к.-п. считалось, что крещенных не в церкви нельзя после смерти отпевать в храме.
О родителях, которые несут младенца на пыртом, у к.-з. говорят: ‘понесли за именем’ или ‘идут за именем’. В ходе крещения священник или пыртысь давали ребенку имя по святцам, либо в честь какого-либо человека. Если младенец нарекался именем сразу после его рождения, ребенок, впоследствии, имел два имени: первое — данное родителями, и второе — полученное в ходе пыртома. При этом, первое имя могло стать тайным, известным только имяреку и его родителям. У современных к.-з. и к.-п. говорят, что человек, принявший пыртом в зрелом возрасте и получивший новое имя, в этом мире может жить с прежним именем, а в иной мир уйдет с новым. Лишь в среде коми старообрядцев беспоповцев бегунского толка (скрытников или крывшoй) принявшему П. в «истинно-православных христиан» предписывается жить только под «верным именем» без фамилии, без своего прежнего мирского имени.
Для крещения в доме у удорских и ижемских к.-з. использовался пjрт — большой медный котел. Подчеркивается, что для совершения обряда запрещалось использовать банный пoрт — в каждом селе для этой цели держали специальный сoстoм или вежа пjрт. У печорских к.-з. крестили в кантуке или шомoсе — большой деревянной купели округлой формы, сбитой из сосновых досок и скрепленной черемуховыми ободами. Купель ставили в доме под матицей, ближе к печи.
Согласно чину крещения, по четырем странам света на кромке купели устанавливали зажженные свечи. У коми старообрядцев Верхней и Средней Печоре отмеченное предписание обычно не соблюдалось. Купель наполняли водой, принесенной рано утром родителями или будущими вежань-вежай из колодца или проточного источника воды. В последнем случае, как отмечают информанты, воду предписывалось зачерпывать обязательно против течения. Перед совершением обряда купель, наполненная слегка подогретой водой, троекратно освящалась ладаном, тлеющей смолой хвойных деревьев или можжевельником. У печорских и удорских коми старообрядцев вода освящалась металлическими образами, которые погружались в купель до окончания обряда. В непосредственном обряде П. принимали участие только три человека — пыртысь, вежань или вежай (соответственно полу окрещаемого) и младенец. Пыртысь брал младенца из рук матери, произносил необходимые молитвы и зажав ребенку нос, глаза и уши троекратно погружал его с головой в освященную воду. Непременным условием было полное погружение: Медым быд юрси котасяс, быд юрси вутш» (чтобы каждая волосинка намокла, до самого корня). Лицо окрещаемого при совершении обряда должно быть обращено на восток, «поскольку на востоке Господь живет». По свидетельствам информантов, в ходе П. священник или пыртысь, нередко, произносили молитвы или заговорные формулы, обращаясь в задний проход младенца (иж.). После этого пыртысь или вежай (вежань) с ребенком на руках три раза обходили купель по солнцу. Вежань или вежай завязывали на ребенке гайтан от перна пас (нательного креста), вoньдi (нательный пояс), сплетенные из не шерстяных нитей, и одевали пернянь дjрjм (специальную холщовую рубашку, сшитую вежань по старинному покрою: с полами до колен, с широкими по локоть рукавами, без узоров, без ворота, с вырезом на груди и двумя тесемками-завязками, без пуговиц). Впоследствии, пернянь дoрoм хранилась родителями и передавались крещенным, когда дочь выходила замуж, а повзрослевший сын навсегда оставлял родительский дом. Считается, что воду, в которой крестили младенца, можно использовать для освящения домашней утвари и посуды, но нельзя в этой же воде крестить другого человека — обязательно надо приготовить «новую воду». Крестить в «старой воде» считалось грехом. По мнению информантов, человека, который примет крещение в «старой воде», всю жизнь будут считать некрещеным. После крещения освященную воду из купели выливали тайно от посторонних туда, где никто не ходит.
По данным В. А. Круглова, в прошлом веке крещение в доме завершалось обрядовой трапезой. Вежай собирал с накрытого обеденного стола понемногу всех блюд, смешивал все в одной посудине с водой, вином, суром и квасом и подавал отцу крещенного младенца. Отец произносил молитву и съедал приготовленное кушанье за здоровье своего ребенка. После этого начиналась общая семейная трапеза с участием гостей.
У старообрядцев на Удоре и Печоре вплоть до середины нынешнего века сохранялась традиция «перекрещивания» ранее принявших православную веру в «истинно-православных христиан». Как правило, этот обряд проводился над тяжело заболевшими детьми, либо над пожилыми людьми, находящимися при смерти. По свидетельствам информантов, вторичное осуществлялось в надежде на исцеление больного человека после получения им нового имени. Как правило, больных осуществлялось в доме на заходе солнца: больного усаживали в купель, вежань-вежай обливали окрещаемого тремя ведрами теплой воды, пыртысь при этом читал крестильную молитву и растирал воду по телу больного. Отметим, что ритуал обливания водой (а не погружение в неё) в ходе вызывало резкую критику со стороны православной церкви. Известны случаи, когда многие пожилые люди добровольно принимали «вторичное» крещение в ледяной проруби. Такое как правило, приурочивалось к празднику Крещения Господня (19 января н.с.). По свидетельствам православных миссионеров прошлого века, для совершения обряда в среде удорских и печорских коми старообрядцев приезжали старообрядческие наставники из Усть-Цильмы и Пижмы. После первой четверти XX века обряд П. проводился местными наставниками. При этом пыртом стали только взрослых некрещеных людей, а так же желающих перейти из официального православия в старообрядчество. Современные информанты объясняют этот факт тем, что «крещенные в младенчестве все равно уходят в мир — растаптывают веру под ногами». Встречаются объяснения и другого плана: «Креститься надо только в тридцать лет, потому что и сам Господь в тридцать лет принял эту веру». Отмеченная эволюция обряда П. у современных к.-з. и к.-п. старообрядцев, вероятно, обусловлена невозможностью изолировать крещенного ребенка от светской жизни и соблюдать все предписания религиозной жизни. По этому поводу в среде современных старообрядцев говорят: «некрещеному на том свете будет легче, чем тому кто при жизни веру растоптал под ногами». Лишь по усиленному настоянию родителей, которые считались строгими и крепкими в вере старообрядцами, наставники совершали П. над младенцами.
В настоящее время у коми старообрядцев обряд П. проводится наставником либо вдовыми пожилыми людьми, хорошо знающими старообрядческий чин П. Поскольку многие современные пыртысь плохо знакомы с канонической книжной традицией, обряд П. значительно упрощается — из ритуальной процедуры упускаются «отрицание сатаны», «обещание Христу», не строго придерживаются сорокадневного поста, предшествующего П. в зрелом возрасте. Пыртысь выбирает вежань-вежай соответственно полу окрещаемого (для мужчин — мужчина, для женщин — женщина). В дальнейшем вежань-вежай считаются духовными наставниками окрещенного. Сама процедура обряда П. во многом определяется временем год: зимой П. в кантуке дома, а в летний период — в естественных водоемах. По современной традиции обряд крещения проводится в тайне от посторонних, вечером — на заходе солнца, либо рано утром — до восхода солнца. Как правило, для П. на реке выбирается место со слабым течением. Однако, информанты отмечают, что человека, жившего распутно, необходимо крестить в местах с быстрым течениям, «чтобы стремнина унесла все плохое — очистила от греха». Среди старообрядцев бытует так же представление, что перед совершением П. «нерадивых следует хорошенько отхлестать метлой для очищения от грехов». У печорских коми для проведения обряда недалеко от берега сооружают в воде специальную деревянную квадратную загородку — йордань: в дно вбиваются березовые или ивовые колья, на которые натягивали новые рыболовные сети. В ходе П. пыртысь стоит в воде с внешней стороны йордань. Перед крещением вода в йордань троекратно освящатся кадилом, при этом пыртысь читает молитву: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас! «. Затем пыртысь опоясывает крещаемого полотенцем и держа за концы полотенца, вводит его в воду лицом на восток. Крестильное полотенце готовится вежай и после совершения обряда передается пыртысю. Женщины перед крещением расплетают косы, распускают волосы, и взрослым и детям предписывается креститься обнаженными. Для мужчин обязательным считается наличие бороды и усов, «поскольку Бог создал мужчину с бородой и усами». Пыртысь придерживает крещаемого за концы полотенца со стороны спины (на уровне груди), правую руку налагает ему на голову и совершает троекратное погружение окрещаемого в воду (последний как бы совершает при этом три поясные поклона). После этого пыртысь подводит окрещенного к берегу и передает его вежай (вежань), который надевает на окрещенного пернапас, пернянь дoрoм и вjнь. Пыртысь троекратно освящает окрещенного кадилом. Дальнейшая процедура проходит в доме — наставник читает псалтырь и дает необходимые наставления крещенному. В некоторых старообрядческих общинах на Печоре бытует мнение, что после освящения вода в реке становится как «купель» и входить в нее с берега самому пыртысь нельзя. По этой причине в ряде сел П. совершается пыртысем с лодки, поставленной на якорь недалеко от берега, поперек течения: крещаемый входит в реку и подходил к корме лодки, а пыртысь трижды погружает его в воду; либо пыртысь и вежань опуcкают крещаемого c лодки в воду на полотенце. В настоящее время на Удоре и Печоре широко известно около десяти имен к.-з. старобрядческих наставников, которые проводят обряд П. за пределами церкви (в доме или на реке). Хотя информанты отмечают, что уже нет наставников, достаточно хорошо знающих канонический чин П. Многие современные пыртыси не владеют навыком чтения литературы на церковнославянском языке и, соответсвенно, руководствуются в проведении обряда П. только устным преданием.
Полевые этнографические исследования показывают, что у современных к.-з. и к.-п. не сложилось единого канона П., совершаемого вне храма без участия священника. Наличие локальных вариантов обряда, характерных для отдельных сел или старообрядческих общин во многом отражает историю формирования различных этнографических групп к.-з. и к.-п. По ряду признаков канон П. у удорских и печорских к.-з. старообрядцев близок к традиции русских старообрядцев беспоповцев поморского согласия (в частности, верхнепечорских и прикамских). Для современной традиции сельских к.-з. и к.-п. характерным является П. за пределами храма в зрелом возрасте, отсутствие миропомазания и евхаристии, одевание на окрещаемого не только пернапас, но и вjнь, проведение обряда на естественных водоемах.
В иерархии семейно-брачных отношений у коми-пермяков крёстные родители имели очень высокий статус. Поведение вежань отражалось на здоровье ребёнка, которого она крестила. На том свете она должна была дать отчёт о здоровье своих крестников. Каждая женщина, достигнув определённого возраста, должна была стать крёстной матерью, считалось, что в противном случае ей на том свете придётся стать крёстной у молодой собаки. Отношения крёстных родителей между собой строго нормировались. Они не имели права одновременно ходить по полу босиком, им не полагалось сидеть друг против друга — всё это могло вызвать заболевание их крестника. Браки между крёстными строго воспрещались, считалось, что половые контакты между В.-В. или же крёстным и матерью ребёнка были для последнего губительны. В свою очередь, нельзя было заключать брак, если крёстные родители жениха и невесты оказывались даже в дальнем родстве. Родство между Вежай-вежань признавалось более близким, если даже они до крещения были вообще не знакомы, чем родство вежань и отца ребёнка. В.-В. и матери ребёнка не полагалось не только ругаться друг с другом, но и произносить неприятные кому-либо из них слова, чтобы ребёнок не заболел. В традиционной свадебной церемонии роль В.-В. была выше, чем роль родителей жениха и невесты. Выкуп за невесту уплачивали именно они, благословение Вежань считалось более существенным, чем благословение отца и матери. У переселившихся в бассейн нижней Оби, ввиду существенных различий в традиционной культуре и мировоззрении, браки с хантами, манси и ненцами практически не заключались. Тем не менее, достаточно скоро, благодаря активному участию в обряде крещения, коми обзавелись большим количеством крестников среди местного населения, что, несомненно, существенно снизило первоначальную межэтническую напряжённость.

* Источник: Сборник Коми-пермяки. Культурное наследие народов России." — М.: Голос-Пресс, 2012. – 400 с. Ил.